Петроглифы Педра дель Мапа

Дата публикации: 05.01.2022 Просмотров: 329

---

Категория: Каменная резьба

---

Страна: Венесуэла

---

Дополнительная информация:
Местоположение неточное!

---

Описание:

Петроглифы Педра дель Мапа

Среди многочисленных петроглифов, разбросанных по склону плато, на котором сейчас расположен город Сан-Хуан-де-Колон в штате Тачира, Венесуэла, особое место в сердцах жителей города всегда занимал «Камень-карта». Это блок длиной 3,78 метра, максимальной шириной 1,80 метра, максимальной высотой 1,80 метра и минимальной высотой 1,50 метра.

Его гравюры образуют возможную космогонию, изображающую четыре фигуры, украшенные атрибутами власти и авторитета. Одна носит головной убор из перьев, другая — ожерелье и некий посох власти. Одна — беременная женщина, а другая изображена с линией, представляющей её туловище, и с каким-то макияжем. Все эти фигуры окружены следами стоп стопоходящих (медведей) и кошачьих (тигров), свернувшимися змеями или змеями, готовыми к нападению, и человеческими следами. Все эти фигуры выполнены очень хорошо и тщательно.

Тот факт, что эти изображения в целом повторяются в других петроглифах поблизости (петроглиф возле рынка), по-видимому, указывает на то, что они представляют собой символику религиозного, культурного и исторического значения. Вполне возможно, что они изображают сверхъестественных существ и космические отношения, пытаясь выразить форму общения с духовным миром и природой. Таким образом, это коммуникативное событие, связанное с языком и письменностью и непосредственно связанное с мифологией и социальной организацией человеческих групп, которые их создали.  

«Мифограммы» и «социограммы» представлены посредством абстрактных и образных знаков, наполненных символикой и обладающих определенной независимостью от языка. Действительно, «изображение обладает пространственной свободой, которой всегда будет не хватать письму; оно может инициировать вербальный процесс, ведущий к пересказу мифа, но не привязано к нему, и его контекст исчезает вместе с рассказчиком» (Лерой-Гурхан, 1971:193). По этой причине многие исследователи связывают петроглифы со священными местами, где обычно проводились ритуалы под руководством мохана или шамана — местами обучения и передачи знаний. 

В изображениях человеческих фигур на каменной карте можно наблюдать еще одну характерную черту андской мысли, связанную с категорией, специфичной для доиспанских коренных народов: дуализм. «Дуализм постоянно воспроизводится в андской мысли, которая сначала возникает как очень простая классификационная категория… но становится все более и более сложной…» (Кларак, 2003:33).

Мужчины и женщины, четко определенные в очень специфических ролях, воплощают это мировоззрение, которое до сих пор присутствует в психике современников. По-видимому, оно отсылает к мифической паре космических богинь, упавших на землю, создательниц гор и лагун, цивилизующих героев, которые обеспечили переход от естественного состояния к специфической реальности андских народов. Они являются символическими формами плодородия: земля-женщина, обладающая водной природой, и порождения того дуализма, который также проявляется в таких противоположностях, как: верх-низ, разрушение-созидание, небо-земля и т. д.

Затем это отсылает, хотя и в двойном представлении, к первоначальной и исконной паре американских обрядов: джуя-пулови у араваков (Ану и Вайю). В Андском горном хребте Венесуэлы и Колумбии шу-чес-арко представляет собой мужского Бога, а шия-джамашия-арка — женского. Их до сих пор называют «чарами», «призраками», «момоэ» и т. д. Это старики и старухи, которые появляются и исчезают, красивые светлокожие мужчины и женщины с глазами, как у тигров, сверхъестественные мифические животные, населяющие священные места гор и лагун, подобно змее, изображенной на петроглифах; поэтому многие из этих камней называются «змеиными камнями».

В андской мифологии, которая неосознанно и скрытно сохраняется в сознании андских земледельцев, змея является символом плодородия и смерти. Она ассоциируется с лагунами и реками: Королевской лагуной в деревне Лос-Вегонес, Голубым колодцем в деревне Ла-Ареноса, а также почти во всех лагунах, где, как говорят, обитают эти существа, являющиеся заменой животным и сказочным духам Нового Света. Изображения тигра или ягуара в следах, напоминающие кошачьи, ассоциируются с моханом или шаманом, принимающим их облик. Жабы и лягушки ассоциируются с плодородием и воскрешением, а также с женственностью и их агрессивной силой (Кларак, 1985).

Таким образом, это открытая книга, содержащая богатое и сложное религиозное и тотемное представление о существах, животных, кругах, спиралях, солнцах, человеческих следах и т. д. Точка соприкосновения двух реальностей, которые, отнюдь не являясь взаимоисключающими, сосуществуют и встречаются в этих объектах силы, которые сами по себе являются символами сопротивления, вечности и своего рода защитной утробы, которая составляет и указывает на то, чем человек никогда не станет: безсмертным субъектом.

Эти два мира, священный и профанный, строго определяются только друг другом. Они исключают друг друга и предполагают друг друга. Было бы бесполезно пытаться свести их противостояние к чему-либо еще: оно предлагается как истинный, непосредственный факт сознания (Кайуа, 1994.12).

С приходом европейцев в XVI веке, их военным превосходством, религиозным и культурным навязыванием, возникли конфликты и геноциды, запятнавшие эти земли кровью и приведшие к истреблению коренного населения. Это был полный хаос, означавший забвение и исчезновение исконных культур. Коренные жители, попавшие в руки испанцев, если и не были убиты, то были загнаны в резервации и обращались с ними как с рабами. Немногие спасшиеся пытались спрятаться в глубине джунглей и на самых высоких вершинах гор.

Некоторые предпочли коллективные самоубийства, о чем свидетельствуют некоторые этноисторические источники, упоминающие существование места, называемого «местом потери» – Бурокия, муниципалитет Симона Родригеса, – где они отдали свои жизни за свободу; другие пытались выжить, сохранив свое немногочисленное имущество; примером такой группы является этническая группа, чьи черты мы находим в поместье Сан-Мигель-де-лос-Нонос, высоком, сложном по своему расположению, окруженном несколькими горами, которые защищали их, просуществовавшей два столетия, но не сумевшей адаптироваться к новым социальным и историческим условиям того времени (Дуран, 1998:303).

Это «бегство» в горы отражено в устной традиции Колона, которая описывает отступление выживших коренных жителей в гору под названием Ла-Урбина, территорию, труднодоступную даже сегодня. Эти предания рассказывают о том, что эта гора населена «коренным племенем», которым правит «вдова вождя Урбины», «могущественный мохан» (дух), который обрушивает грозные бури, «когда охотники отправляются на охоту на медведей, оленей, броненосцев и других животных, которых там так много». С «громом и молниями», с «тропами, которые появляются и исчезают», с «очень красивыми водопадами, которые исчезают, когда вы пытаетесь их увидеть», с «туманами, которые заставляют вас заблудиться», и «оленями», которые внезапно появляются, и если вы будете их преследовать, они заставят вас заблудиться в лесу», таким образом Ла-Урбина защищает «свои зачарованные земли».

Сохранение особого значения

В рамках уникального подхода андских общин к окружающей среде возникает противопоставление второго разума, представленного логосом науки, и первого разума. Последний относится к целому ряду объяснительных моделей реальности, основанных на глубоко укоренившихся убеждениях общины (Брисеньо, 1993).

Эти верования существуют в сфере символизма и передаются группами людей. Таким образом, многие элементы, извлеченные из этого этнографического исследования каменной карты, отражают передачу символического содержания, исходящего от коренных общин, населявших эти территории задолго до испанского и европейского вторжения.

Передача знаний рассматривается как форма сопротивления глубоким изменениям, вызванным навязыванием доминирующей, экзогенной культуры. Этот процесс продолжается и по сей день и отражается в ассоциации этих символических элементов с рядом архетипов, присутствующих сознательно, подсознательно и бессознательно в современных андских мужчинах и женщинах. Эти архетипы направляют их психику к совершенно особым способам понимания реальности, наполняя мир и жизнь смыслом, и их образы сегодня выражаются через переформулированную мифологию в рамках того, что известно как устная традиция.

Однако люди также проецируют эти архетипы на объекты, находящиеся вне их психики. Отсюда и священные места и территории, такие как вересковые пустоши и горы, реки, лагуны и «холмы», а также на определенные объекты, например, камни.

…неудивительно, что эти объекты, на которые упала проекция, почитаются как наделенные силами, превосходящими человеческие, и наделяются магией, становятся объектами табу или приобретают впечатление, будто окутаны маной. Осознает ли это человек или нет, то, что зародилось в глубинах разума, теперь находится снаружи. (Алиманья, 1987: 202).

Способность создавать, манипулировать и передавать эти архетипические образы в коллективном бессознательном является врожденной и генетической характеристикой человеческого вида (Морин, 2000). В конкретном случае с петроглифом, известным как Каменная карта, эта символическая способность была подтверждена последовательными жителями этой территории, ныне известной как Сан-Хуан-де-Колон, муниципалитет Аякучо, штат Тачира. Иными словами, он обладает настолько мощным коммуникативным потенциалом андской мифологической символики, что, несмотря на то, что он находится в условиях все более урбанизированного и секуляризованного населения, оторванного от традиционных корней, которые сформировали его как народ, он продолжает рассматриваться — сознательно, подсознательно или бессознательно — как священный объект. 

Камень, среди многих других, становится священным — и, следовательно, мгновенно наполняется бытием — потому что его форма раскрывает причастность к определенному символу, или потому что он представляет собой иерофанта, обладает маной, увековечивает мифическое событие и т. д. Объект тогда предстает как вместилище странной силы, которая отличает его от окружающей среды и наделяет его смыслом и ценностью. Эта сила может заключаться в его субстанции или в его форме; камень кажется священным, потому что само его существование иерофантично, непостижимо, неуязвимо; он — то, чем человек не является. (Элиаде, 1985a: 14).      

Эти верования, связанные с камнем-картой, подтверждаются как письменными источниками, так и непрерывной устной традицией, о которой уже упоминалось. Так, Луис Фелипе Рамон-и-Ривера (1972) говорит об этих «символических верованиях», которые до сих пор сохраняются среди жителей Колона. Эти верования говорят об «особом очаровании камня», которое гарантирует, что «кто прикоснется к нему или взберется на него, тот не покинет Колон, а если и покинет, то рано или поздно вернется на эту землю».

В XIX веке Ана Мария Вивас де Пачеко в одном из своих писем отмечала, что вокруг камня «ночью можно было увидеть танцующие души индейцев» (Рамирес, 2008). Это поверье встречается и в других петроглифах Колона, таких как «Камень аллигатора» (Альвиарес, 2005), камень, расположенный недалеко от муниципального рынка и известный как «Камень Тарзана», а также в камнях, найденных в окрестностях жилого комплекса Санта-Марта.

Другие «феномены», связанные со сакральной природой каменной карты, относятся к «странным звукам, которые она издает», и ощущению, что «за нами кто-то наблюдает» (Рамирес, 2002). Это повторяющееся явление во многих священных местах муниципалитета, о чем свидетельствуют этнографические данные, собранные во время раскопок возможного места проведения церемоний коренных жителей, расположенного недалеко от ущелья Ла-Урбина в месте его слияния с ущельем Ла-Бланка (Дуран, 2007), а также данные археологического исследования скального убежища в деревне Вегонес (Саламанка, 2009).

Аналогично, появление «гоблинов» в этом месте. Гоблины возникли в результате включения дохристианских европейских мифов в новую метисную культуру Америки, включая сумили из Астурии, трасго из Каталонии, сидх из Ирландии и полтергейст из Германии; они трансформировались в алукс на полуострове Юкатан, новендес из Боливии, траукос из Чили и наших собственных гоблинов. Они являются испанским объяснением так называемых «чар», термина, используемого для обозначения «таинственной и скрытой силы индейцев, которая остается активной и актуальной даже сегодня» (Моралес, 2002).

Однако сегодня наиболее распространенная поговорка гласит: «Если передвинуть камень с картой, Колон затопит». Это «не ложь, потому что это уже произошло. Много лет назад камень передвинули, и в результате захоронения камня с картой на Колон обрушились ужасные ливни. Затем появился старик с длинными волосами и босыми ногами и начал кричать повсюду, что дождь не прекратится, пока камень не откопают, и именно это и произошло».

История и переосмысление мифа

Эта мифическая конструкция на камне-карте основана на историческом событии, зафиксированном и запомнившемся населению Сан-Хуан-де-Колон (Кальдерон, 1962), и может быть кратко описана следующим образом:

Жадность людей на протяжении всей истории заставляла их воображать, что за камнями, высеченными коренными жителями, скрываются великие и невероятные сокровища. 5 февраля 1920 года камень с картой был перемещен со своего места и закопан в нескольких метрах от него. Жители города предприняли множество попыток, но разрешение на это преступление уже было получено от президента Тачиры Эустокио Гомеса (1868-1935) и главы округа Аякучо Робинсона Морантеса. С помощью военного командира Доминго Ромеро они отправились с несколькими солдатами, чтобы осуществить этот акт. Несмотря на заявления о том, что это делается для открытия улицы, все понимали, что они ищут сокровище, которое так и не нашли. В ярости они хотели разбить камень. Вопреки страху, внушенному властями темной диктатуры, жители 10 февраля организовали спасательный комитет. В его состав вошли Сеферино Чакон, Хуан Гульельми и отец [имя отсутствует]. Совет возглавляют Хуан де ла Роса Самбрано, Карлос Паньини, Эрнесто Кроче и другие.

Эустокио был вызван в Фалькон, и доктор Педро Леон Арельяно был назначен президентом штата. Он приказал оставить памятник в покое и назначил полковника Энрике Гарабана гражданским руководителем, который и выполнил приказ. Были собраны средства на извлечение камня с помощью оборудования крупной железной дороги Тачира под руководством инженера Альберто Ронкахоло (ум. 1940). 26 марта камень был извлечен, и говорят, что в тот день прекратились дожди, которые лили на город с февраля. В 1950 году камень был перенесен в сады комплекса школы Франсиско де Паула Рейна, на том месте, где он находится и сегодня (Хаймес, 2006:4).   

Дождь, «угрожающий уничтожить всё», и появление таинственного старика, кричащего: «Если они не откопают каменную карту, весь город затопит», — являются частью мифологического повествования, возрожденного и спроецированного на это событие. Таким образом, это символическая реконструкция более раннего мифа, связанного с явными элементами андских религий коренных народов, населявших эти территории до европейского вторжения.

С одной стороны, старик, олицетворение двух арок создателя, — андский миф, распространенный по всему горному хребту Анд. С другой стороны, вода, обладающая богатой символикой в ​​коренных андских культурах, «несомненно, служит средством обмена между небом и землей, объединяя или разделяя их и участвуя в их природе» (Кларак, 2003: 299).

Вода, таким образом, является промежуточным элементом между священным и мирским. Это дождь, который наказывает и очищает, универсальная отсылка к потопу, присутствующая почти во всех религиях. Священная и таинственная вода мифических заклинаний находится в лагунах, окружающих город, особенно в так называемой «Королевской лагуне», которая, «если выйдет из берегов, может уничтожить Колумба». В этих лагунах, реках и ручьях — источниках воды — также обитает родовой змей американских мифов, как, например, в «Голубом колодце», где это существо «поглотило многих, кто приходил туда купаться и проявлял неуважение к колодцу».

Существует также вполне ощутимая связь между некоторыми оврагами, реками и лагунами и петроглифами. В деревне Хелечалес, в секторе Эль-Мораль, петроглиф обнаружен на берегу старой лагуны. Вдоль реки Гуарамито, протекающей через сектор Риесито деревни Ла-Ареноса, петроглифы найдены даже в русле реки. Аналогично, значительное количество петроглифов, расположенных на склоне плато, где сейчас находится город Сан-Хуан-де-Колон, удивительно близко расположены к источникам воды, в первую очередь к оврагу Лос-Курос, где они встречаются в большем количестве. Это лишь некоторые из возможных связей между петроглифами и водой.

Структурный анализ мифа

Следуя методологии анализа мифов, предложенной Леви-Строссом (1976), это повествование, возникшее в результате исторического процесса, представляет собой актуализацию древних верований, адаптированных к современным обстоятельствам, и продолжающуюся трансформацию культур народов. Его структура подчеркивает, как действия человека порождают ответ со стороны природы, который напрямую связан со сверхъестественными существами, богами, живущими в ней и являющимися её частью, и к которым обращаются за восстановлением природного порядка. В рамках этой структуры развился миф о камне-карте и разрушительной воде, который можно представить следующим образом:

Человеческие действия	Реакция природы ( действие воды)	Присутствие сверхъестественного (старика)	Реструктуризация порядка
Жадность людей			Люди любят свой камень
Поиск сокровищ
Они закапывают камень	Дождь	Появляется старик
	Урожай потерян		Встреча находится в стадии организации.
			Новые власти
Они раскапывают камень.	Дождь прекращается	Старик исчезает
Они предлагают примиции			Улучшение показателей урожая

Заключение

Сегодняшний день знаменует собой решающий исторический момент в определении и структурировании рациональности, когда в социальных и гуманитарных науках начинают формироваться новые парадигмы знания, основанные на междисциплинарности и трансдисциплинарности. Будущее науки, по всей видимости, связано с междисциплинарным изучением явлений. Изучение наскальной живописи не может оставаться равнодушным к этому вызову нашего времени.

Этот методологический подход является отправной точкой для новых и интересных исследований, размышлений и способов понимания данного явления. Он позволяет нам выйти за рамки чисто описательного подхода к анализу наскального искусства, уступая место рациональности, которая стремится интегрировать прошлое и настоящее человеческого измерения в процессе, расширяющемся и сужающемся в соответствии с отсылками и формулировками данных.

Для этого фундаментальное значение имеют археологические данные, этнографические данные, этнологическая реконструкция и анализ, а также антропологическое представление исторических, географических и экологических данных. Результаты нельзя считать окончательными концепциями, поскольку наука в настоящее время строится на непрерывных исследованиях, предполагающих глубокое и совместное осмысление в постоянном контакте с сообществами. В конкретном случае этого исследовательского процесса, который все еще продолжается, можно выделить некоторые ключевые выводы, полученные в результате такого междисциплинарного подхода:

1. Камень с картой, по всей видимости, изображает возможную космогонию, которая встречается и в других петроглифах.
2. Это мощный коммуникативный символизм, отсылающий к верованиям коренных народов, которые до сих пор сознательно и бессознательно сохраняются в современных сообществах.
3. В каменной карте можно обнаружить сохранение смыслов, которые были обновлены и переосмыслены с момента ее «захоронения» в 1920 году.
4. Эти данные, по-видимому, указывают на наличие древнего религиозного комплекса, проявляющегося на двух уровнях. На ментальном уровне — сознательном, бессознательном и/или подсознательном — который подразумевает целостную структуру мышления, где появляются коренные мифологические ассоциации. И на материальном уровне, где этнологические и археологические находки начинают указывать на особое распределение петроглифов и священных мест вокруг и в связи с источниками воды (петроглифы вокруг ущелья Лос-Курос, церемониальные места между двумя ущельями, петроглифы в реках, петроглифы рядом с лагунами, как в деревнях Хелечалес и Наранхалес). 

 

Хаймес Р. Андерсон . Камень-карта — живой миф .
На сайте Rupestreweb, http://www.rupestreweb.info/piedramapa.html

2010

ЛИТЕРАТУРА

Алиманья (1987) . «О символическом в интерпретации петроглифов». В: Валенсия. Дизайн петроглифов в Венесуэле. Фонд Памперо, Каракас.

Альвиарес (2005). Геоисторическая перспектива муниципалитета Аякучо. БИК, Сан-Кристобаль.

Брисеньо, (1983). Американская идентификация со второй Европой. ULA, Мерида.

Кайуа (1984). Человек и священное. FCE, Мексика.

Кальдерон (1962). Доисторические петроглифы Колон-дель-Тачира. БАТТ, Каракас.

Кларак (1985). Упорство богов. ULA, Мерида.

Кларак (2003). Боги в изгнании. ULA, Мерида.

Дуран (1998). Предыстория Тачиры. Музей Тачиры, Сан-Кристобаль.

Дуран (2007). «Между Морреталесом и Ла Бланкой». В: Paper Anthropos, № 7, Музей Тачира, Сан-Кристобаль.

Элиаде (1985a). Священное и мирское. Labor, Барселона.

Элиаде (1985б). Миф о вечном возвращении. Альянса, Мадрид.

Джеймс (2006). Визуальная хроника Тачиры, муниципалитет Аякучо. Фотобиблиотека Тачиры, Сан-Кристобаль.

Леруа-Гуран (1971). Жест и речь. UCV, Каракас.

Леви-Стросс (1976). Структурная антропология. Редакционная Universitaria, Буэнос-Айрес.

Моралес (2002). «Очаровательная обстановка межэтнических отношений». В: Бюллетень Музея золота, № 50, Банк Республики, Богота.

Морин (2000). Утерянная парадигма. Кайрос, Барселона.

Рамирес (2008) . «Камень-карта, верное свидетельство прошлой цивилизации». В: Синопсис, № 10, Фонд художественной галереи Эль-Пунто, Сан-Хуан-де-Колон.

Рамон и Ривера (1972). Воспоминания жителя Анд. BATT, Каракас.

Саламанка и др. (2009). «Станция наскального искусства План-де-Вегонес». В: Сводка, № 14, Фонд художественной галереи Эль-Пунто, Сан-Хуан-де-Колон.

Информаторы

1. Альвиарес, Хорхе. Летописец муниципалитета Аякучо.
2. Чакон, Хуанита. Молящаяся женщина, секретарь. 82 года.
3. Мора, Паскуаль. Фермер. 103 года. 
4. Моралес, Вирджилио. Крестьянский вождь. 83 года.
5. Рамирес, Эрнан. Популярный летописец Колона.
6. Росалес, Хосе Мария. Собандеро, молитвенный лидер. 84 года.
7. Саламанка, Мигель Анхель. Исследователь наскального искусства в Венесуэле и Колумбии.
8. Замбрано Арминда. Учитель. 91 год.

 

 

 

Инфо:  https://www.rupestreweb.info/piedramapa.html

 

---